pb

Когда температура за окном опускается ниже прожиточного минимума, ты в очередной раз понимаешь, что женский заговор против лучшей половины человечества - это не миф.
Еще вчера ты шел по жизни легкой, мужественной походкой, раздвигая грудью облака.
Мимоходом снимал с деревьев кошек и переносил бабушек через дорогу.
Тушил пожары и брал женщин, не вынимая рук из карманов.
А сегодня, по сведениям Гидрометцентра, тебе придется надеть кальсоны с гульфиком.
И те, по чьей вине нас выгнали из райских кущ туда, где фиговым листком не согреть даже носа, те, кто взамен получили дьявольскую способность не мерзнуть в капроновых колготах - они заботливо, еще с вечера достали твои кальсоны из шкафа.
И в каждой семье этим утром разыгрывается одна и та же драма: одетый в носки мужчина обреченно берет кальсоны из женских рук, расставаясь с остатками самоуважения в обмен на уютный гульфик.
И мужские слезы, скупые, как предварительные ласки, падают на бесчувственный кыштымский трикотаж.
Только самые отважные из нас смогут оказать сопротивление.
Они будут передвигаться по городу короткими марш-бросками, и тихо плакать, забежав с улицы в тепло.
Их невидимая миру война все равно будет проиграна - здесь, на вражеской территории, слишком долгие зимы.
Но память об этих героях еще долго будет звучать в наших сердцах радостным звоном бубенцов на утреннем морозе.

Пост проплачен кальсонами Кыштымской трикотажной фабрики.
ООО "Кыштымская трикотажная фабрика": нам доверяют самое ценное.

Одна девочка все поняла про мужчин, когда работала вожатой в пионерском лагере. 
В ее отряде мужчины не умели завязывать шнурки и плакали, когда скучали по маме. Самому взрослому из мужчин было 11 лет, его звали Леша и он забывал за собой смывать. Когда Леша шел в туалет, вожатая караулила его под дверью и прислушивалась, зашумит ли вода. Она, любя, называла его Леша-космонавт. А Леша называл вожатую Таней, потому что ее так звали. 
Ходить с Лешей в туалет было не самой тяжелой Таниной обязанностью.
Дело в том, что в основе мужской пассионарности, как известно, лежит протест против существующего мироустройства, который начинается с нежелания каждый день менять трусы. Обычно этим и заканчивается, добавят некоторые язвительные особы, но мы оставим их уколы без внимания. 
Так вот, каждый раз, когда дело доходило до смены трусов, мужчины из Таниного отряда отчаянно протестовали. Даже Леша-космонавт в отстаивании своего права не менять трусы демонстрировал завидную последовательность, которой ему так не хватало в туалете. Леша смело вступал в полемику с вожатой, выдвигая неоспоримые аргументы, типа  "У меня других нету", "Я утром менял", или самый убийственный: "Они чистые". Однако вожатая, как и любая другая женщина, не умела вести интеллигентную дискуссию и разгоняла этот марш несогласных пинками под попу. Вынужденные подчиниться грубой физической силе, несогласные притворялись согласными, но отследить, кто из них переоделся, а кто нет, не было никакой возможности. 
Поэтому однажды Таня придумала действовать хитрее. Перед очередной сменой гардероба она выстроила в коридоре своих мужчин и обратилась к ним с речью. 
Мальчики, -сказала вожатая Таня,- У меня фотографическая память. Я запомнила, кто в каких трусах, мальчики. Я даю вам пять минут. Если через пять минут я увижу кого-нибудь в тех же трусах, последуют жесточайшие, беспощаднейшие репрессии.
Про репрессии мужчины не поняли, но напугались, поэтому приказ был выполнен с опережением графика.
Когда Таня уже было окончательно утвердилась в своем педагогическом гении, в небеса вознесся плач. Плакал Леша-космонавт. Лешина драма заключалась в том, что все трусы у него были одинаковые. Леша боялся, что Таня подумает, будто он не переоделся, и это заставляло его содрогаться в рыданиях, обливаясь слезами и надувая пузыри из соплей.
Когда Таня увидела Лешины трусы с карлсонами, ей открылась вся правда про женский заговор и подавление мужской агрессии. Женщины заставляют мальчиков каждый день менять трусы, чтобы не было войны. Сначала трусы, потом музыкальная школа, и вот уже мама выбирает тебе жену. Из мальчиков в чистых трусах вырастают не завоеватели мира и покорители стихий, а тунеядцы и блоггеры. 
Только не блоггер, подумала Таня. Вздохнув, она вытерла Леше сопли и пронумеровала его трусы маркером.